Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
08:32 

Дэн Смит. Тайна брата. 5/5

Держусь на честном слове.
Повешание членов общества Пираты Эдельвейса 10 ноября 1944 года

Люблю я книги про срывы покровов (разума) и крушение ценностей.

«Пираты Эдельвейса» — молодёжное неформальное объединение в нацистской Германии, известная своими антинацистскими акциями, и рассматриваемая как антивоенная альтернатива гитлерюгенду.

Знак группы - эдельвейс, символ стойкости и силы

И после краха нацистского режима многие немцы продолжали считать «пиратов» уголовниками, а не борцами с нацизмом.

В 1984 году израильский институт «Яд Вашем» признал нескольких пиратов Эдельвейса праведниками мира, в том числе убитого без суда Бартеля Шинка и его приятеля Жана Юлиха, выжившего после заключения и пыток.

Правительство земли Северный Рейн — Вестфалия в конце 1980-х годов заказало историческую экспертизу, заключение которой утверждает, что пираты не были уголовниками, но в то же время они, оказывая сопротивление, «не руководствовались высокими моральными ценностями».

В 2003 г. кёльнские власти всё же признали «пиратов» политическими борцами, преследовавшимися нацизмом. Однако за признанием на словах не последовали никакие компенсационные выплаты выжившим.

Песня одной из субгрупп "Пиратов" - Навахо:

Des Hitlers Zwang, der macht uns klein, The force of Hitler makes us small;
noch liegen wir in Ketten. we still lie in chains.
Doch einmal werden wir wieder frei, But one day we will be free again;
wir werden die Ketten schon brechen. we are about to break the chains.
Denn unsere Fäuste, die sind hart, For our fists, they are hard;
ja — und die Messer sitzen los, yes — and the knives sit ready ;
für die Freiheit der Jugend, for the freedom of the youth
kämpfen Navajos. Navajos fight.

@темы: Книги, История, Германия

08:15 

Держусь на честном слове.
«Со мной он плакал», — Браунинг сказал,
«Со мной смеялся», — Диккенс подхватил,
«Со мною, — Блейк заметил, — он играл»,
«Со мной, — признался Чосер, — пиво пил»,

«Со мной, — воскликнул Коббет, — бунтовал»,
«Со мною, — Стивенсон проговорил, —
Он в сердце человеческом читал»,
«Со мною, — молвил Джонсон, — суд вершил».

А он, едва явившийся с земли,
У врат небесных терпеливо ждал,
Как ожидает истина сама,

Пока мудрейших двое не пришли.
«Он бедных возлюбил», — Франциск сказал,
«Он правде послужил», — сказал Фома.


Рональд Нокс. Сонет на смерть Гилберта Кита Честертона, человека,
"который знал, что происходит" (Н. Гейман и Т. Пратчетт).

@темы: Поэзия, Книги, Англия

08:27 

Книжное

Держусь на честном слове.
Кажется, ещё Холден Колфилд говорил, что любит книги тех писателей, с которыми бы смог поговорить по телефону. У меня ситуация обратная - я люблю книги именно тех писателей, при разговоре с которыми я бы просто благоговейно дышала бы в трубочку, слова вымолвить не сумев. С Борисом Акуниным мы бы сошлись бы на спорах по теме "Как обустроить Россию" (грузин и казашка, говорящие об этом - комбо же) и на теме истории (в которой я понимаю лучше, чем Григорий Шалвович). А вот с Юкио Мисимой - по настоящему страшным человеком я бы дрожала, как осиновый лист. Вот почему я люблю его книги.
Начала читать "Золотой Храм" и предисловие, собственно, Чхартишвили мне безумно понравилось. Вот что-что, а японскую литературу он понимает, переводит хорошо, со знанием языка и дела.
Золотой Храм - история об уничтожении молодым неуравновешенным монахом великолепного Золотого Храма в Киото.
Вот этой красоты

@темы: Книги, Азия

09:53 

Киёко Мори. Дочь Шидзуко.

Держусь на честном слове.
Всю японскую прозу я делю на две части - про-Мураками и анти-Мураками. Кто бы как к Харуки-сану не относился, фигура в целом культовая, не признать это нельзя. Ну так вот, первые - это, собственно, сам во плоти и те, кто испытал его влияние. Повествование тут тягучее, куча параллельных пространных сюжетов (до того пространных, что хочется заорать от отчаяния "Ты этим что-то хотел сказать?! Так объяснил бы, что!"), много-много-много страниц, и рассказов... об авторе. Нет, ну правда, прочитав две-три книги можно сложить мнение о Мураками, о том что он любит (Принса, джаз, пространных европейских коллег по перу), о том, что он жить не может без бега, о том, что он понимает, что к женщинам во всём мире всё ещё относятся плохо... И пишет по большей части для женщин.
Но переводчик он прекрасный. Сэлинджера переводил (для японцев его рассказы - как котику сметанка, где только у них не цитировался, хотя бы Ghost in the Shell вспомнить), Фитцджеральда. Хорошо переводил - мне так говорили.

Проза анти-Мураками лаконична как икебана, порой даже коротка. Слишком, это как после встречи с восхитительной свежей японской гейшей приходит сухонькая старушка и говорит "Ваше время вышло!". А у тебя в глазах слёзы, вы ведь только познакомились, ты на неё уже планы строить начал...
Вот так и с "Дочь Шидзуко". Как только мне показалось, что мисс Мори разогналась в повествовании, Юки ушла из семьи, начала Жить, я ждала какого-то перелома, как у Кэндзи Ватанабэ. Ждала, что она всё-таки встретится с Сачико, что-то поймёт, придёт к могиле матери. Помирится с отцом после смерти деда, я не знаю, он не так плох, как в "Одинокой птице". Так нет же, мы резко перевели повествование на бабушку, и всё закончили. А Юки...
Две книги, "Дочь Шидзуко" и "Одинокая птица", схожи. Обе о разбитых семьях, о потере матери (реальной потере - смерти, и разлуке), об отчуждении, о болезненном взрослении, и исцелении. В каком-то роде. Но в "Одинокой птице" это показано лучше.
4/5, мало, мало, мало.
Классная обложка

@темы: Книги, Азия

It's time for silly stories

главная